Часть 1
Гениальная мысль пришла в мою голову. Про естественный отбор. Художниками по жизни становятся лишь те, кто имел силы и упорство защитить Художника внутри себя. Таких каждый выпад со стороны критика больно ранил, но не убивал. И залеченные раны делали его сильным. А упорство помогало ему идти вперед и верить, что все получится.
А потому знайте, что художник, чьи картины вы видите в галерее, возможно, не талантливее вас. Он упорней и сильнее вас. Он выбрал эту стезю и принял на себя множество ударов. Ударов критики, ударов непонимания, ударов невостребованности и безденежья. Он сильнее вас.
Хотите повторить его путь и видеть свои картины в галереях мира? Приготовьтесь пройти через то же самое.
Хотите просто рисовать для удовольствия? Тогда ваши комплексы, страхи и зависимость от чужого мнения просто смешны!
Вы же для себя рисуете! Зачем вам оглядываться на других? Получайте удовольствие от процесса и не парьтесь по поводу того, как это выглядит со стороны.
Давайте я вам расскажу свою историю. Как я стала художником.
Конечно, мой пример не самый яркий. Зато я его хорошо знаю. А вы при желании можете поспрашать других мастеров. Что довелось пережить им.
И возможно, это поможет вам осознать, что вы не одиноки в этом «жестоком мире». Другие люди так же, как и вы, сталкивались с проблемами в творчестве. Но они их решали.
И вы сможете.
Итак, моя история, как я стала художником.
Конечно, как и все дети, в детстве я любила рисовать. Собственных воспоминаний о том, что и как я рисовала, у меня немного. Помню, что в детском саду, как и все девочки, любила рисовать принцесс. Хотя вот всплывает и другая картинка – с Кремлевской башней. И звезды на ней горят! В то время мы все любили и гордились своей Родиной…
И конечно, в детском саду у нас были занятия по рисованию. Открытки там всякие к праздникам, 8 марта или 23 февраля…
А вот одно занятие врезалось в мою память накрепко. Видимо, здорово тогда оно по моим чувствам шарахнуло. Вот она, первая обида для внутреннего Художника!
В тот день мы рисовали деревья. Ствол – морковкой, ровненькие веточки от ствола. Так воспитательница сказала. Так все и рисуют.
А я рисую СВОЁ дерево. Веточки у него тоненькие, извилистые. И ствол не морковкой совсем.
Подошла воспитательница: «Неправильно! – говорит, - ты рисуешь. Нельзя так. Видишь, у всех: ствол - морковкой, ветки ровненькие! Делай, как все».
А я смотрю на свое дерево и думаю: «Моё-то лучше! Вон оно какое красивое». И решила я тогда – ВОТ ВЫРАСТУ И ДОКАЖУ, ЧТО ТАК РИСОВАТЬ ПРАВИЛЬНЕЕ!
Пять лет мне тогда было…
Нельзя сказать, что именно в тот момент я решила стать художником. Совсем нет. Но рисовать я не переставала. Это было замечательной детской забавой. Мы с подружкой, например, загадывали друг другу рисованные загадки. Нарисуешь на листе какой-нибудь сюжет, спрячешь его, а ей только подсказку пишешь. Угадает или нет, что нарисовано? Еще сочиняли истории и сами их иллюстрировали. С книжек, конечно, много срисовывали.
Видя мою страсть к рисованию, родители задумались о художественной школе. Папа у меня уж больно талантлив был к живописи. Школы никакой не имел, но как рисовал! На Новый год у нас в доме всегда висела стенгазета на лист или два ватмана. Он всю ее изрисовывал множеством мультяшных персонажей, которые были писаны акварелью. В свое время семья не могла дать ему художественного образования. Поэтому он очень хотел, чтобы дочери его получили.
Два года родители уговаривали меня поступить в художку. Что примечательно, папа при этом с упоением расписывал замечательную жизнь художников: написал картину, продал – весь год сыт, перед праздниками несколько транспарантов на демонстрацию написал – хорошие деньги заработал. В общем, достаточно беззаботную жизнь вели художники в папином представлении. По правде сказать, тогда, в 60-е - 80-е, так и было…
В общем, в художественную школу я поступила. А это – занятия три раза в неделю по четыре-пять уроков. Сплошные горшки, гипсы и муляжи вместо настоящих фруктов. А летом – пленэр. Две недели рисовальной практики помимо обычной трудовой. Ну и потом на все каникулы – куча заданий по наброскам и этюдам. Все школьники как белые люди отдыхают, а ты с карандашом не расстаешься. Я уж молчу про извечные стенгазеты, оформление класса и прочую белиберду, которую тащит на себе ребенок, который «умеет рисовать».
Через два года мой организм нагрузки не вынес. Пришлось брать академический отпуск.
И вот в этот год отдыха по больницам я поняла – ХОЧУ рисовать! ХОЧУ быть художником!
Я лежала в больнице и рисовала все, что видела. Я фантазировала о первой любви и рисовала всё, о чём мечтала. Встречи с друзьями, свидания с любимым человеком, путешествия… Рисование было для меня тем миром, который давал опору.
Через год я вернулась в художественную школу осознанно.
Было сложно. Класс уже другой. Учителя меняются один за другим. И требования тоже. А рисовать в академической школе – это вам не просто так. Здесь все на оценку. В табель да в свидетельство об окончании.
Школьные переживания по поводу оценок помните? Выучил - не выучил, правильно решил – не правильно – получи оценку. А здесь оценивают твое творчество. Каждый твой рисунок будет оценен. Каждая идея, вынянченная, вымученная, тебе дорогая – каждая получит отметку. И благо, если хорошую. Если нет иммунитета на критику – не выживет твой внутренний Художник.
Любая школа творчества учит нас еще и имуннитету, растит наш внешний панцирь, который убережет нежное и уязвимое – самооценку и уверенность в своих силах.
Мне повезло с учителями, которые были у меня в художке. Все это были мужчины. И все – фанаты. За их увлеченность можно было простить многое. Помню, последние два года вёл у нас живопись наш директор, Геннадий Тимофеевич. Всех нас, своих учеников выпускного класса, он называл не иначе как «мастера», «коллеги». Гордился нашими успехами и вдохновлял на большее. Но вот однажды…
Эту историю Геннадий Тимофеевич запомнил на всю жизнь покрепче меня. Потом, уже когда мы действительно стали коллегами, работали в школе вместе, это было его любимой байкой на педагогических сборищах.
…Шёл урок живописи. И писали мы какой-то натюрморт. И казалось мне, что у меня он получается хорошо. Но… Геннадий Тимофеевич думал иначе. Из самых благих соображений он поднял меня из-за мольберта, сел сам и начал поправлять мою работу. На моих глазах начало происходить нечто, что никак не входило в мои планы. Что-то учитель смыл, где-то что-то добавил… Встал. «А теперь – продолжай» - сказал он.
Я смотрела на свой рисунок и не понимала – зачем? Зачем он сделал это? Он уничтожил мой труд! Мои аккуратные мазки теперь были погребены под его, широкими и размашистыми. Они были совсем чужими на этом рисунке. И я не видела, что мне делать с этим дальше! Я не знала, как «продолжать»!
В отчаянии я сбежала плакать в туалет. А Геннадий Тимофеевич остался в недоумении, с чувством вины и пониманием – к этой ученице влезать в работу нельзя!
Впредь он стал более осмотрительным и всегда спрашивал у учеников, можно ли вмешаться в его рисунок.
Нужно сказать, что удивление Геннадия Тимофеевича легко объяснить. В практике академической школы является нормой, что учитель вносит исправления в работу ученика. Порой невозможно объяснить студенту иначе. Ведь академическое рисование – это ремесло, это практика. Пока не увидишь, как нужно – не поймешь. И я в полной мере осознала это позже, когда училась в художественном училище.
В художественном училище, куда я поступила после окончания школы, мне опять повезло с педагогом. Убираева Людмила Тимофеевна. Превосходный художник, мастер графики, она дала нам великолепную школу рисунка. Своим остро отточенным карандашом она внедрялась в мои работы, делала несколько мастерских штрихов, - и они начинали звучать совсем иначе. «Каждый миллиметр имеет значение! - говорила она мне, - Хочешь, чтобы было похоже – проверяй каждую линию!» При этом она совсем не была диктатором. Помню, мы поспорили с ней о пропорциях головы человека. Я оказалось правой. Она ошиблась. На следующий день, проверив себя, Людмила Тимофеевна признала, что была не права.
Самым же замечательным ее качеством была и, слава Богу, есть, способность принять картину мира ученика, его особенности восприятия, стиль письма или рисунка. И объяснить ему законы гармонии в образах его картины мира.
Она всегда давала каждому студенту возможность самовыражения. Не только в свободных композициях, но даже в учебных постановках. А то ведь как бывает, заходишь на просмотр работ в группу – 15 абсолютно одинаковых работ, все в стиле преподавателя. Выпускается потом такой художник в мир, а за ним закреплено «мастеркая художника такого-то».
Глядя же на нашу группу, было заметно – это сборище бриллиантов. Один другого бриллиантее. Каждый со своими тараканами и свободомыслием. Один – импрессионист, другой – в голландской манере, третий – авангардист. Самородки.
Да, повезло мне с педагогом. Панцирь мой в училище и не рос совсем…
А дальше…
Вы хотите знать, что случается дальше с теми, кто получил диплом, в котором написано «художник»? С теми, кто «умеет рисовать»?..
Читайте здесь!
Нравится
Гениальная мысль пришла в мою голову. Про естественный отбор. Художниками по жизни становятся лишь те, кто имел силы и упорство защитить Художника внутри себя. Таких каждый выпад со стороны критика больно ранил, но не убивал. И залеченные раны делали его сильным. А упорство помогало ему идти вперед и верить, что все получится.
А потому знайте, что художник, чьи картины вы видите в галерее, возможно, не талантливее вас. Он упорней и сильнее вас. Он выбрал эту стезю и принял на себя множество ударов. Ударов критики, ударов непонимания, ударов невостребованности и безденежья. Он сильнее вас.
Хотите повторить его путь и видеть свои картины в галереях мира? Приготовьтесь пройти через то же самое.
Хотите просто рисовать для удовольствия? Тогда ваши комплексы, страхи и зависимость от чужого мнения просто смешны!
Вы же для себя рисуете! Зачем вам оглядываться на других? Получайте удовольствие от процесса и не парьтесь по поводу того, как это выглядит со стороны.
Давайте я вам расскажу свою историю. Как я стала художником.Конечно, мой пример не самый яркий. Зато я его хорошо знаю. А вы при желании можете поспрашать других мастеров. Что довелось пережить им.
И возможно, это поможет вам осознать, что вы не одиноки в этом «жестоком мире». Другие люди так же, как и вы, сталкивались с проблемами в творчестве. Но они их решали.
И вы сможете.
Итак, моя история, как я стала художником.
Конечно, как и все дети, в детстве я любила рисовать. Собственных воспоминаний о том, что и как я рисовала, у меня немного. Помню, что в детском саду, как и все девочки, любила рисовать принцесс. Хотя вот всплывает и другая картинка – с Кремлевской башней. И звезды на ней горят! В то время мы все любили и гордились своей Родиной…
И конечно, в детском саду у нас были занятия по рисованию. Открытки там всякие к праздникам, 8 марта или 23 февраля…
А вот одно занятие врезалось в мою память накрепко. Видимо, здорово тогда оно по моим чувствам шарахнуло. Вот она, первая обида для внутреннего Художника!
В тот день мы рисовали деревья. Ствол – морковкой, ровненькие веточки от ствола. Так воспитательница сказала. Так все и рисуют.
А я рисую СВОЁ дерево. Веточки у него тоненькие, извилистые. И ствол не морковкой совсем.
Подошла воспитательница: «Неправильно! – говорит, - ты рисуешь. Нельзя так. Видишь, у всех: ствол - морковкой, ветки ровненькие! Делай, как все».
А я смотрю на свое дерево и думаю: «Моё-то лучше! Вон оно какое красивое». И решила я тогда – ВОТ ВЫРАСТУ И ДОКАЖУ, ЧТО ТАК РИСОВАТЬ ПРАВИЛЬНЕЕ!
Пять лет мне тогда было…
Нельзя сказать, что именно в тот момент я решила стать художником. Совсем нет. Но рисовать я не переставала. Это было замечательной детской забавой. Мы с подружкой, например, загадывали друг другу рисованные загадки. Нарисуешь на листе какой-нибудь сюжет, спрячешь его, а ей только подсказку пишешь. Угадает или нет, что нарисовано? Еще сочиняли истории и сами их иллюстрировали. С книжек, конечно, много срисовывали.
Видя мою страсть к рисованию, родители задумались о художественной школе. Папа у меня уж больно талантлив был к живописи. Школы никакой не имел, но как рисовал! На Новый год у нас в доме всегда висела стенгазета на лист или два ватмана. Он всю ее изрисовывал множеством мультяшных персонажей, которые были писаны акварелью. В свое время семья не могла дать ему художественного образования. Поэтому он очень хотел, чтобы дочери его получили.
Два года родители уговаривали меня поступить в художку. Что примечательно, папа при этом с упоением расписывал замечательную жизнь художников: написал картину, продал – весь год сыт, перед праздниками несколько транспарантов на демонстрацию написал – хорошие деньги заработал. В общем, достаточно беззаботную жизнь вели художники в папином представлении. По правде сказать, тогда, в 60-е - 80-е, так и было…
В общем, в художественную школу я поступила. А это – занятия три раза в неделю по четыре-пять уроков. Сплошные горшки, гипсы и муляжи вместо настоящих фруктов. А летом – пленэр. Две недели рисовальной практики помимо обычной трудовой. Ну и потом на все каникулы – куча заданий по наброскам и этюдам. Все школьники как белые люди отдыхают, а ты с карандашом не расстаешься. Я уж молчу про извечные стенгазеты, оформление класса и прочую белиберду, которую тащит на себе ребенок, который «умеет рисовать».
Через два года мой организм нагрузки не вынес. Пришлось брать академический отпуск.
И вот в этот год отдыха по больницам я поняла – ХОЧУ рисовать! ХОЧУ быть художником!
Я лежала в больнице и рисовала все, что видела. Я фантазировала о первой любви и рисовала всё, о чём мечтала. Встречи с друзьями, свидания с любимым человеком, путешествия… Рисование было для меня тем миром, который давал опору.
Через год я вернулась в художественную школу осознанно.
Было сложно. Класс уже другой. Учителя меняются один за другим. И требования тоже. А рисовать в академической школе – это вам не просто так. Здесь все на оценку. В табель да в свидетельство об окончании.
Школьные переживания по поводу оценок помните? Выучил - не выучил, правильно решил – не правильно – получи оценку. А здесь оценивают твое творчество. Каждый твой рисунок будет оценен. Каждая идея, вынянченная, вымученная, тебе дорогая – каждая получит отметку. И благо, если хорошую. Если нет иммунитета на критику – не выживет твой внутренний Художник.
Любая школа творчества учит нас еще и имуннитету, растит наш внешний панцирь, который убережет нежное и уязвимое – самооценку и уверенность в своих силах.
Мне повезло с учителями, которые были у меня в художке. Все это были мужчины. И все – фанаты. За их увлеченность можно было простить многое. Помню, последние два года вёл у нас живопись наш директор, Геннадий Тимофеевич. Всех нас, своих учеников выпускного класса, он называл не иначе как «мастера», «коллеги». Гордился нашими успехами и вдохновлял на большее. Но вот однажды…
Эту историю Геннадий Тимофеевич запомнил на всю жизнь покрепче меня. Потом, уже когда мы действительно стали коллегами, работали в школе вместе, это было его любимой байкой на педагогических сборищах.
…Шёл урок живописи. И писали мы какой-то натюрморт. И казалось мне, что у меня он получается хорошо. Но… Геннадий Тимофеевич думал иначе. Из самых благих соображений он поднял меня из-за мольберта, сел сам и начал поправлять мою работу. На моих глазах начало происходить нечто, что никак не входило в мои планы. Что-то учитель смыл, где-то что-то добавил… Встал. «А теперь – продолжай» - сказал он.
Я смотрела на свой рисунок и не понимала – зачем? Зачем он сделал это? Он уничтожил мой труд! Мои аккуратные мазки теперь были погребены под его, широкими и размашистыми. Они были совсем чужими на этом рисунке. И я не видела, что мне делать с этим дальше! Я не знала, как «продолжать»!
В отчаянии я сбежала плакать в туалет. А Геннадий Тимофеевич остался в недоумении, с чувством вины и пониманием – к этой ученице влезать в работу нельзя!
Впредь он стал более осмотрительным и всегда спрашивал у учеников, можно ли вмешаться в его рисунок.
Нужно сказать, что удивление Геннадия Тимофеевича легко объяснить. В практике академической школы является нормой, что учитель вносит исправления в работу ученика. Порой невозможно объяснить студенту иначе. Ведь академическое рисование – это ремесло, это практика. Пока не увидишь, как нужно – не поймешь. И я в полной мере осознала это позже, когда училась в художественном училище.
В художественном училище, куда я поступила после окончания школы, мне опять повезло с педагогом. Убираева Людмила Тимофеевна. Превосходный художник, мастер графики, она дала нам великолепную школу рисунка. Своим остро отточенным карандашом она внедрялась в мои работы, делала несколько мастерских штрихов, - и они начинали звучать совсем иначе. «Каждый миллиметр имеет значение! - говорила она мне, - Хочешь, чтобы было похоже – проверяй каждую линию!» При этом она совсем не была диктатором. Помню, мы поспорили с ней о пропорциях головы человека. Я оказалось правой. Она ошиблась. На следующий день, проверив себя, Людмила Тимофеевна признала, что была не права.
Самым же замечательным ее качеством была и, слава Богу, есть, способность принять картину мира ученика, его особенности восприятия, стиль письма или рисунка. И объяснить ему законы гармонии в образах его картины мира.
Она всегда давала каждому студенту возможность самовыражения. Не только в свободных композициях, но даже в учебных постановках. А то ведь как бывает, заходишь на просмотр работ в группу – 15 абсолютно одинаковых работ, все в стиле преподавателя. Выпускается потом такой художник в мир, а за ним закреплено «мастеркая художника такого-то».
Глядя же на нашу группу, было заметно – это сборище бриллиантов. Один другого бриллиантее. Каждый со своими тараканами и свободомыслием. Один – импрессионист, другой – в голландской манере, третий – авангардист. Самородки.
Да, повезло мне с педагогом. Панцирь мой в училище и не рос совсем…
А дальше…
Вы хотите знать, что случается дальше с теми, кто получил диплом, в котором написано «художник»? С теми, кто «умеет рисовать»?..
Читайте здесь!
Нравится
4 комментария:
Марин, совершенно согласен... художник тот, кто творит, потому что ему просто хочется творить :)) .... как это говорил Портос: я дерусь, потому что дерусь :)))) Тот кого "обидеть может каждый" - псевдохудожник. Он пишет "на публику", посему и так важно что скажут :))
Эх, как же я Вам завидую... По хорошему. В Вашем детстве была художка. Мой худжник умер, когда нам в третьим классе на уроке рисования поставили яблоко, жёлтое такое, в красную крапинку, дали акварель и сказали: "Рисуйте!". Я попыталась, но потом обернулась сравнила свои каракули с рисунком одноклассницы и поняла, что я видимо совсем неспособна к рисованию. Потом я даже и не пыталась вернуться к рисованию, хотя мечтала уметь рисовать всегда. Так и не сбылась моя мечта, если бы не ЛОриэль :)Теперь я пишу картины, не шедевры, конечно, но удивительно для меня, что я пусть даже так могу. Я понимаю, что мне надо было стать художником, дизайнером, кем-то таким... Сейчас в моей офисно-административной работе мне иногда приходится выполнять работу по разработке рекламной продукции. Копаться в графическом редакторе, делать фото продуктов, подом их подрезать - распределять на листе. Когда я это делаю, получаю настоящее удовольствие... Эх. Так хотелось бы заниматься этим работая полное время.
Никогда не поздно менять свою жизнь. И на художников-дизайнеров учат в любом возрасте...
Если желание действительно сильно, то нет ничего невозможного. Главное преодолеть свои страхи, неуверенность и лень.
Успехов вам!
У меня была похожая история в школе. Я нарисовала прекрасное, как мне казалось, жёлто-красное яблоко. Мне первый раз в жизни понравилось то, что у меня получилось. А учитель взял фиолетовую краску и наделал на моём яблоке широких ярких мазков в теневой части. Прошло тридцать лет, а я только теперь начала учиться рисовать и до сих пор помню тот случай.
Отправить комментарий